7°C Тверская региональная общественная организация Поисково-исследовательского объединения «Память поколений» за время своего существования привлекла к поисковому движению многих молодых ребят. Более 15 лет ведется важнейшая работа – находятся останки бойцов, устанавливаются их имена, организуется учеба для новичков, создан музей. С 2013 года «Память поколений» реализует проект «Ржевский выступ» в Оленинском районе Тверской области. Сейчас, в преддверии 80-летия Великой Победы, поисковики опубликовали у себя на официальной странице «ВКонтакте» отрывки из воспоминаний ветерана 246 сд 29 армии Калининского фронта военфельдшера Моисеенко Николая Акимовича.
«Вся Тверь» не раз писала о деятельности отряда. Сейчас мы публикуем отрывки дневника, размещенного поисковиками.
«Апрель 1942, окрестности около станции Панино, Ржевский район, Калининская область.
Конец апреля 1942 застал нас в обороне недалеко от железнодорожной станции Панино.
Батальонный санбат решили расположить в домике у опушки леса: более подходящего места для сбора и обогрева раненных на тот момент времени найти было трудно.
К обеду с передовой пришли несколько подвод: на телегах расположилось пятеро тяжелых и десять солдат с ранениями различной тяжести. Один из вновь прибывших, подняв кулак, грозно погрозил кому-то невидимому.
Подняв глаза к небу, вижу хорошо известный фюзеляж немецкого авиационного разведчика, зависшего над нашей опушкой.
Пока санитары суетились с приемкой вновь прибывших, помогаю отвести лошадей на коновязь, располагавшуюся позади дома. Лошади долго шли по разбитой сырой дороге и изрядно устали. Одна из них смотрит на меня своими огромными, почти человеческими глазами. У неё на передней ноге небольшая кровоточащая рана, которая доставляет ей ощутимое беспокойство. Беру пузырек йода и заботливо обрабатываю глубокую ссадину. После этого вынимаю из сумки бинт и накладываю на рану небольшую повязку. На оголовье лошади замечаю небольшую бирку с трогательным именем «Аза». «Ах, ты, Аза, труженица, страдалица!»
Снова бросаю взгляд в небо – «рама», похоже, прилипла к вершинам сосен. Настойчивость немецкого авиаразведчика вызывает у меня неприятные предчувствия…
Набегавшись за день, мы собираемся вечером в домике около небольшой печки… Разговор был прерван звоном лопнувшего оконного стекла и комьями земли, влетевшими в комнату. Артналет! Берите тяжелых и все на улицу!
Через полчаса… вся опушка перекопана многочисленными воронками, рядом более трех десятков деревьев превратились в уродливые пни, большая часть гужевого транспорта тоже разбита.
А что же с лошадьми? На конюшне пусто – животные оказались умней нас: почувствовав неладное, они сбежали в лес. Неожиданно моё внимание привлекло слабое движение рядом с невысоким заборчиком, примыкавшим к коновязи. Соблюдая осторожность, тихо приближаюсь к ограде.
Моему взору предстает весьма необычное зрелище: окопавшись по всем правилам фортификационного искусства, на дне небольшого овражка лежит, вытянувшись практически во весь рост, наша лошадь! Голова её прикрыта передней ногой, из которой сочиться кровь. Невысокая изгородь, хотя и пробита в нескольких местах мелкими осколками, служит хорошим укрытием для находящегося на дне овражка «новобранца» с копытами. По характерной ране и сбившейся повязке на ноге лошади я узнаю свою старую знакомую.
- Аза!
Грустные, почти человеческие, глаза снова смотрят на меня. В её взгляде немой вопрос: «Что же это было, Николай? Почему люди так поступают с нами, лошадьми? Неужели такова плата за наш тяжелый труд?»
Война приучила нас к смерти. Ежедневно она показывает нам, что на её полях нельзя заводить друзей или привязываться к кому-либо. Она то и дело испепеляет нас гибелью знакомых и отнимает силы смертью любимых… Выживание, спасение свой собственной и чужой жизни превратилось в нечто обыденное, как хождение на уроки по математике или русскому языку в средней школе...
Порой в голове навязчиво крутиться один и тот же вопрос: чем я отличаюсь от механического орудия судьбы, обслуживающего каждый день ненасытную прорву войны? Что заставляет оставаться меня человеком, способным любить на этом бесконечном празднике смерти? И ответ находится сам собой. Я Верю. Мы выстоим, а потом восстановим страну и будем жить как и прежде. Вера – это мое персональное оружие, мой щит, который я беру с собой каждый день, приходя в учебный класс с грозным номером 1942».
