-11°C Представители «Всей Твери» побывали в новогодние каникулы в Санкт-Петербурге. В ряду впечатлений, полученных в северной столице, одно заметно выделялось. Случайно вышло, что тверичане стали свидетелями пропажи ценностей из питерского особняка, переданного чуть более года назад музею современного искусства. Его сотрудники были поражены фото- и видеосвидетельствами: что было в здании незадолго до того, как оно поступило в их пользование.
Мы здесь были
Речь идет о трехэтажном особняке в классическом стиле, украшенном четырехколонным портиком неподалеку от Львиного мостика. Точный адрес: наб. канала Грибоедова, 101. Если взять его недавнюю историю – он был гостиницей, которая так и называлась: «Львиный мостик». Вот в ней-то и посчастливилось побывать в самом начале 2024 года.
Когда на фотографиях изучали номер, по стоимости для новогодних каникул гораздо ниже среднего, не верили глазам своим: две большие залы со старинными зеркалами, люстрами, арками, бюстами и круглой кроватью, с окнами на канал Грибоедова и Львиный мостик.
Всё оказалось так, как заявлялось, и даже круче. Историей в этом особняке дышало все. Каждое утро, открывая глаза, медитировали на бронзовую люстру с грифонами, лепнину на потолке, потом на панораму за окном.
Милые девушки-администраторы рассказали страшные легенды и открыли нам соседнюю большую залу, где на потолке – расписные плафоны, старинная люстра, в углу – массивное зеркало, которое оказалось замаскированной дверью в потайную комнатку. А соседний номер с круговой планировкой – головокружительный!
До
Конечно, изучили историю особняка. В 80-е годы XVIII столетия вице-полковник лейб-гвардии Гренадерского полка Семён Уваров начал здесь строить дом. Но не закончил, скончался, а вдове было не потянуть. И она в 1789-м году продала недострой в казну. После завершения строительства здесь были медицинская коллегия, камер-коллегия, Форстмейстерский (Лесной) институт, Училище торгового мореплавания.
И лишь в 1856-м году появился частный собственник – генерал-майор Карл Альбрехт (1789-1859), потомок выходца из Пруссии Людвига фон Альбрехта. Начал службу в лейб-гвардии Гусарском полку, где был произведен в корнеты, а затем в ротмистры. В июле 1812 в сражении под Витебском был тяжело ранен и за отличие произведен в полковники. В 1817 был назначен командиром Польского уланского полка. Кстати, его портрет кисти Кипренского красуется в Русском музее – мы его, конечно, навестили. Для Альбрехта дом был перестроен архитектором Августом Ланге.
А в последней четверти XIX века дом приобрел купец Иван Алафузов. Ему принадлежали кожевенный завод в Камышлове и крупная льнопрядильная и ткацкая фабрика в Казани. После его смерти дело продолжили наследники, жившие здесь до революции. Между прочим, в феврале 1917-го огонь пощадил дом, сожрав соседние, принадлежавшие полиции.
В советское время здесь размещались художественный политехникум, детская экскурсионно-туристическая станция, общежитие, гостиница, как вам уже известно.
После
Так вот многочисленные метаморфозы не помешали дому сохранить свой дух и выразительные детали. Естественно, мы решили впредь останавливаться только здесь. Лучше этого фантастического места не найти. Но год спустя гостиница оказалась закрытой. На ремонт, сказали. В тот момент, как выяснилось, здание уже передавали Музею искусства Санкт-Петербурга ХХ-XXI веков, находящемуся по соседству.
Сейчас, еще год спустя, пошли навестить «свой» дворец, а в нем – музей. Что неплохо, конечно. Но посещение вызвало шок. Те самые многочисленные старинные люстры, зеркала исчезли. Музейные смотрители сказали, что здание было передано без них. Они очень заинтересовались нашими фотосвидетельствами. Часть фотографий и видео мы отправили им для передачи руководству.
Кому светят те люстры? Кого отражают зеркала?
***
Оплакав потери, мы отправились осматривать выставку «Фрагменты эпох» (12+) из коллекции музея. Содержание пространства стало совсем другим. В восьми залах представлены более 100 произведений живописи, скульптуры, объектов, предметов декоративно-прикладного искусства.
Бальная зала вся (и расписанный в лепнине потолок) затянута черной драпировкой. Говорят, что прорвавшийся кипяток испортил потолок. И теперь здесь – аллегория на судьбу – ловцы человеков Марии Кулагиной. А по зеркалу-двери (уже не открыть) спускается обожженный Икар.
Кольцевая композиция соседнего номера замкнулась. Там появились другие – с социальным, философским подтекстом. А на одной из стен расположилась коллекция скрипок с кукольными руками и ногами. В другом номере воспроизведена мастерская Виктора Данилова с доминантой – старой деревянной Европой.
Что же касается «наших» апартаментов, их заполнили новые образы, узнаваемые и совершенно неожиданные. Порывистая Пиаф, портрет Шостаковича. В спальне же – фигура плодоносящей, а на месте кровати – супружеская чета этрусков, символизирующая одновременно и ложе, и надгробие. Очень символично.
Вообще, много удивительных соседств и по стилю, и по содержанию – трогательных, злободневных, странных. А особый спецэффект возникает при наложении двух картинок: было-стало.
Татьяна Иванченко
Фото: Владимир Карташов
